на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Галина Пикулева. Творчество Василия Сурикова

  
» Живая память потомков
» Дом на Благовещенской
2 - 3
» Дорога в Академию
2 - 3 - 4 - 5
» «Вселенские сборы»
2 - 3
» «Утро стрелецкой казни»
2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» «Меншиков в Березове»
2 - 3 - 4
» Поездки в Европу - 2
3 - 4
» «Боярыня Морозова»
2 - 3 - 4 - 5 - 6
» «Затмение» в судьбе
2 - 3 - 4 - 5
» «Покорение Сибири...»
2 - 3
» «Переход Суворова...»
2 - 3 - 4
» Рубежи века - 2 - 3 - 4
5 - 6
» Человек - мера всех картин
2 - 3 - 4
Суриков   

Глава вторая - Дорога в Академию художеств, продолжение

Суриков в академической работе «Как убили Дмитрия Самозванца» тоже воспроизводил момент смутного времени, пошатнувшего основы Отечества. В мае 1606 года вошедший в Москву с польским войском Лжедмитрий, бесчинствовал, грабил терема и подвалы, надсмехался над ее жителями. Толпа народа с криками: «В Кремль!» бросилась на Красную площадь. Неугодного правителя постигла насильственная смерть. На престол был возведен боярский ставленник Василий Шуйский. Молодой художник думал над этим сюжетом, когда жил в Красноярске, и писал его, памятуя о реальном случае. «Жестокая жизнь была в Сибири, - рассказывал он потом Максимилиану Волошину. - Кулачные бои помню... И мы мальчишками дрались... Был товарищ у меня - Митя Бурдин. Едет он на дрожках. Как раз против нашего дома лошадь у него распряглась. Я говорю: «Митя, зайди чаю напиться». Говорит - некогда. Это шестого октября было. А седьмого земля мерзлая была. Народ бежит, кричат: «Бур-дина убили»... Вижу, лежит он на земле голый. Красивое, мускулистое у него тело было. И рана на голове. Помню, подумал тогда: вот если Дмитрия-царевича писать буду, - его так напишу». Это была прочувствованная натура, на изображении которой настаивал Чистяков: «Жизнь... никогда не стоит и вечно движется. Человек стоит, сидит, живет, минута за минутой уходит и не возвращается...»

В 1874 году Василий Суриков выполнил «Княжий суд» - живописную иллюстрацию к «Истории государства Российского» Николая Михайловича Карамзина. Принявший христианство, князь Владимир произносил перед киевлянами слова молитвы: «Творец земли и неба! Благослови их, новых чад твоих; дай им познать тебя, Бога истинного, утверди в них Веру правую...» В правой части полотна женщина в черном одеянии, упав на колени, предавалась православным заповедям, другие горожане не были захвачены пониманием услышанного и отвергали новое вероисповедание. В центре полотна Суриков поместил фигуру полуобнаженного язычника, который смеялся над слышимым с крыльца терема святым обращением. И вновь оживало пережитое художником в юные годы: «Широкая жизнь была. Рассказы разные ходили. Священника раз вывезли за город и раздели. Говорили, что это демоны его за святую жизнь мучили. Разбойник под городом в лесу жил. Вроде как бы Соловья - разбойника».
В одной из своих записей Павел Петрович Чистяков написал о способностях Сурикова: «Смотрит много на небо». Тем самым учитель изложил впечатления о картине «Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Петербурге», где синевший небосвод, занимал большую часть композиционного пространства. Суриков заканчивал работу осенью 1870 года, когда по учебной программе ему было положено только посещение рисовального класса. Вместо монохромных четких линий карандашом он прибегал к щедрой технике масла, которая позволяла в красочных оттенках передать ночное освещение северной столицы, когда холодный свет полной луны, вышедшей из пелены облаков, сливался с бликами малых лун - мерцающих уличных фонарей. В теневом контрасте высился величественный Исаакиевский собор без единого огонька в храмовых пролетах. Ясным силуэтом была очерчена святыня России - памятник основателю Петербурга работы скульптора Фальконе.
При взгляде на полотно вспоминалась поэма Пушкина:

И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко-скачущем коне...

«Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Петербурге» был показан на годичной выставке в Академии художеств. «Публика, как я сам слышал и говорили мне товарищи, довольна моим произведением, - написал художник родным. - Ничего, на первый раз - это хорошо». Оценил его работу и Петр Иванович Кузнецов, вручив за нее земляку купюру в сто рублей. Деяния петровской эпохи занимали ум молодого академиста, когда в 1872 году он набрасывал углем на листах эскизы картин с повествовательными названиями - «Обед и братство Петра Великого в доме князя Меншикова с матросами голландского купеческого судна, которое Петр I, как лоцман, провел от о. Котлин до дома генерал-губернатора», «Петр Великий перетаскивает суда из Онежского залива в Онежское озеро для завоевания крепости Нотебург у шведов». Что остановило перенос этих изображений из графики в технику масла? Возможно, их автора стали тяготить детали колоритного быта главного работника России, которые преобладали над вечным небом, к которому устремлял своего ученика Чистяков. Петровские рисунки, переведенные в литографии, были посланы в Москву на Политехническую выставку в дни торжества по случаю 200-летнего юбилея Петра Великого. Суриков вместе с вольнослушателем Академии Николаем Шаховским решил участвовать в праздничных событиях, о чем сообщил в письме родственникам, датированном 7 июня 1872 года: «Вчера приехал в Москву царь и некоторые великие князья. Город был довольно хорошо иллюминирован. Мы ходили со знакомыми моего товарища смотреть всю эту церемонию».

Письма Сурикова к матери и брату академической поры - ценный материал, где каждый факт свидетельствует о развитии его художественной натуры, где любая деталь невольно возбуждает интерес, например, фраза: «Пишу вам кистью потому, что пера нет, не нашел». Видишь, как та же подвижная акварельная кисть реализовывалась мазок за мазком в этюде «Под дождем на дилижансе на Черную речку» - пояснению к описанию изменчивой петербургской погоды: «То жар невыносимый, то дожди, как облягут тучи со всех четырех сторон, да и начнут давить воздух, то и дышать трудно». Зато в ясные дни он вознаграждал себя прогулками «на пароходе, на дачи или острова, где почти каждое воскресенье бывают песельники, акробаты, музыка, фейерверки...» Мы узнаем об адресах квартир, которые Суриков снимал на паях с товарищами - «Васильевский славный остров», дом Шульца, угол Песочного переулка и Среднего проспекта, Академический переулок, дом Воронина. Об атмосфере в студенческих обителях он рассказывал «Живем довольно весело... Вместе рисуем, поем и дурим, и скакаем, и пляшем». При всех столичных удовольствиях Василий Суриков не забывал, что после кончины отца он остался в семье за старшего. Он хвалил брата Сашу за поступление в гимназию, беспокоился о здоровье Прасковьи Федоровны: «Милая мамаша, не ходите в легких башмаках по морозу... Вы ведь никогда не смотрите на себя». Он настаивал, чтобы домашние не заботились о его материальном положении: «Нужно печи поправить, а они мне на гитару посылают. Я просто покою не нахожу. Если послали деньги, и я получу, то, как Вы угодно, мамаша, сердитесь, а я их назад пошлю Вам». В этой отповеди встают настоящие черты Сурикова - его независимость и решительность.


следующая страница »

Было время, когда я «обыкновенным наивным зрителем» подолгу простаивал перед картинами Сурикова, наслаждаясь попросту тем, как они написаны. Но чем больше узнавал я о событиях, каким они были посвящены, тем больше отыскивал в них достоинств, тем полнее, глубже было мое наслаждение. И тем яснее понимал я, что художник и зритель нераздельны и что высшая радость, какую может дать нам искусство, есть радость участия вместе с художником в том процессе познания мира, который мы называем творчеством.


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100