на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Галина Пикулева. Творчество Василия Сурикова

  
» Живая память потомков
» Дом на Благовещенской
2 - 3
» Дорога в Академию
2 - 3 - 4 - 5
» «Вселенские сборы»
2 - 3
» «Утро стрелецкой казни»
2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» «Меншиков в Березове»
2 - 3 - 4
» Поездки в Европу - 2
3 - 4
» «Боярыня Морозова»
2 - 3 - 4 - 5 - 6
» «Затмение» в судьбе
2 - 3 - 4 - 5
» «Покорение Сибири...»
2 - 3
» «Переход Суворова...»
2 - 3 - 4
» Рубежи века - 2 - 3 - 4
5 - 6
» Человек - мера всех картин
2 - 3 - 4
Суриков   

Глава пятая - «Меншиков в Березове», продолжение

На следующем этапе предстояло включить сложившийся образ временщика в атмосферу курной избы в сибирском Березове. В одном из первых композиционных набросков художник разметил основные контуры будущего полотна. К коленям сидевшего у стола Меншикова прижалась старшая дочь Мария, поодаль у окна наклонилась к раскрытой книге младшая дочь Александра, рядом очерчены голова и плечи ее брата Александра. Их фамильное сходство Суриков с помощью водной акварели тоже переписал в подмосковной усадьбе Меншиковых с портретов девушек в париках, в открытых бальных платьях и молодого человека в сорочке с батистовым бантом. Они были статичны по рангу барочного «иконостаса» церемониальных особ. Кислородную живость в их характеры, как и в случае с учителем Невенгловским, мастеру помогли вдохнуть ожидаемые и неожиданные встречи в Москве.

В меланхолически настроенного четырнадцатилетнего Александра Меншикова художник вложил романтичные черты Николая Шмаровина, брата Владимира Егоровича Шмаровина, организатора московского художественного кружка «Среда». В карандашном этюде «Юноша, сидящий за столом» обреталась поза для персонажа картины: его правая рука погружена в каштановые пряди волос, пальцами левой руки он снимал воск с потухшей свечи в бронзовом подсвечнике.
Но не могла темнота полностью накрыть зыбкий день. Робкий луч из слюдяного оконца с рамой - решеткой и сосульками замерзшей влаги падал на перламутровые локоны Александры Меншиковой, ангельски прекрасной в отороченной белым мехом телогрее и оставшейся от петербургской роскоши широкой парчовой юбке с вытканными алыми цветами. Ее дрогнувшие губы произносили завет священного писания: «Ищите Царства Божия, и это все приложится вам... Да будут грехи ваши препоясаны и светильники горящи». Чудный девичий облик дышал предчувствием лучших перемен. В действительности в правление императрицы Анны Иоанновны она вместе с братом была возращена в столицу и вышла замуж за Густава Бирона. Александр избрал военное поприще и дослужился при Екатерине II до чина генерала-аншефа.
Александру Меншикову художник разглядел в идущей по городу барышне-блондинке, одетой в черную котиковую шапочку и спрятавшей руки в круглой пушистой муфте. Суриков шел за ней до самого дома, где получил недружелюбный отпор ее отца. «Насилу разобрались, - записала в книге «Дар бесценный» Наталья Кончаловская. - Оказалась она музыкантшей-консерваторкой. Познакомились. Василий Иванович был принят в дом и мог спокойно делать этюды с прелестной блондинки».

Ее семья была окончательно покорена, когда Василий Иванович нанес визит с Елизаветой Августовной, не утратившей за годы их совместной жизни французский шарм и великолепные манеры. Сурикову хотелось в этот вечер по-режиссерски разыграть дуэт двух сестер Меншиковых, где роль Марии он доверил жене. Недомогая от довлевшей болезни, она позировала мужу в их квартире на Зубовском бульваре, завернувшись в синюю шубку, взятую напрокат в театральной костюмерной. Выжимая краску из тюбиков на палитру, он объяснял задачу образа: «Из-за нее-то все и началось, из-за Марии... Его жажда славы обуяла, Лизанька! Он все готов был принести в жертву, даже сердце дочери». «Меншиков в Березове» настолько захватил время художника, что он не завершил картину «Царевна Ксения перед портретом умершего жениха, королевича», но мотив глубокого девичьего горя не был оставлен Суриковым, окрасив образ старшей дочери светлейшего князя. В общей композиции он усадил ее на промерзшем земляном полу, покрытом толщей мехового ковра из медвежьей шкуры. Монашеское одеяние березовской затворницы, лишь у полога блеснувшее серебряным шитьем, контрастно оттеняло матовость ее лица и полные тоски глаза. По тщеславной прихоти отца она сделалась избранницей праздного бездельника, малолетнего Петра II. Жених и невеста испытывали к друг другу откровенную неприязнь, разорванную претендовавшими на престол Долгорукими. Художник тактично, только намеком показал в картине продолжение лирической драмы Марии Меншиковой. Вслед за ней в Березов отправился гонец из вражеского стана Федор Долгоруков и. тайно обвенчался с изгнанницей, в которую был безмерно влюблен. Инстинктивно припав к коленям отца, дочь словно умоляла о прощении, ощущая в себе биение двух новых жизней. Княжне не довелось пестовать своих первенцев - близнецов, во время родов она скоропостижно скончалась. Через век жители Березова разрыли старую могилу знатной женщины, похороненной с двумя гробиками младенцев. Предположительно, то была усопшая Мария Александровна Меншикова. И не было на свете печальней повести, чем повесть о русской Джульетте, русской Корделии...

Ценивший творчество Сурикова художник Михаил Нестеров говорил: «Меншиков» из всех суриковских драм наиболее «шекспировская» по вечным неизъяснимым судьбам человеческим. Типы, характеры их, трагические переживания, сжатость, простота концепции картины, ее ужас, безнадежность и глубокая, волнующая трогательность - все, все нас восхищало тогда».
На здании «Глобуса», где во времена Шекспира игрались его трагедии, было начертано: «Весь мир - театр, люди - актеры». Да, плакавшие и хохотавшие живые актеры, а не искусственные марионетки, ведомые из-за кулис ловким кукольником! Вот и Меншиков, в натуре которого смешивались жестокосердность кровавого Макбета и наивность ослепшего Лира, не возжелал покориться плену березовскои невзгоды. Строитель Петербурга решил возвести в сибирских широтах храм и шагнул в скромное жилище, дабы укрепить силы после праведных трудов. Еще не смыта с пальцев древесная смола, не скинут с плеча бараний тулуп, пахнувший морозной стужей. В плотницком ремесле простолюдина не пожелал Александр Данилович разлучиться только с золотым перстнем - знаком прежнего привилегированного сана.


следующая страница »

"Мы пожимаем плечами на странные заблуждения, на напрасные, бесцельные мученичества, но не стоим уже на стороне этих хохочущих бояр и попов, не радуемся с ними... с жалостью смотрим на глумящихся мальчишек... Нам за них только жалко, печально и больно. Нет, мы симпатичным взором отыскиваем в картине уже другое: все эти поникшие головы, опущенные глаза, тихо и болезненно светящиеся... Люди сжатые и задавленные...- как во всем тут верно нарисована старая, скорбящая, угнетенная Русь!.."


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100