на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Галина Пикулева. Творчество Василия Сурикова

  
» Живая память потомков
» Дом на Благовещенской
2 - 3
» Дорога в Академию
2 - 3 - 4 - 5
» «Вселенские сборы»
2 - 3
» «Утро стрелецкой казни»
2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» «Меншиков в Березове»
2 - 3 - 4
» Поездки в Европу - 2
3 - 4
» «Боярыня Морозова»
2 - 3 - 4 - 5 - 6
» «Затмение» в судьбе
2 - 3 - 4 - 5
» «Покорение Сибири...»
2 - 3
» «Переход Суворова...»
2 - 3 - 4
» Рубежи века - 2 - 3 - 4
5 - 6
» Человек - мера всех картин
2 - 3 - 4
Суриков   

Глава четвертая - «Утро стрелецкой казни», продолжение

В квартире на Зубовском бульваре Василий Иванович написал самую маленькую героиню - девочку в ярком платочке. За три года, пока разрастался сюжет его полотна, встала на ножки дочь Оля, родившаяся в сентябре 1878 года. В книге «Дар бесценный» приводится рассказ, как няня Прасковья приносила в мастерскую младшую Сурикову с заплаканными глазками и надутыми щечками: «А гулять с тобой пойдем на бульвар, махочка? - пытается расположить к себе дочку Василий Иванович, в то время как кисть в его руке быстро кладет мазки по холсту и на фоне белого рукава плачущей девушки загорается красный платок стрелецкой внучки». Трехлетняя Оля раскапризничалась, желая получить на прогулке с отцом новую игрушку или услышать от него сказку. Обычное для ребенка из счастливой семьи состояние Суриков переводил в акцент, без которого его картина не могла завершиться. Девочка в легком сарафанчике и полотняной кофте тянула озябшую ладошку к людям и просила утешить, укрыть ее потеплее. И никто на октябрьской площади не слышал ее плача, не согрел под полой кафтана. Она чувствовала себя обездоленной, осиротевшей.
Каково оно - всеобщее благо, если для его достижения будет пролита детская слеза? Этим вопросом задавался писатель, стоявший под расстрельным ружьем и только в последнюю минуту помилованный. Суриков просил, чтобы в его присутствии друзья читали главы «Игрока», он сравнивал характеры своих героинь с натурой Настасьи Филипповны в романе «Идиот». Близость позиций Федора Достоевского и Василия Сурикова отмечал их современник - живописец Михаил Нестеров: «У Сурикова душа нашего народа падает до самых мрачных низин; у него же душа народная поднимается в горные вершины - к солнцу, свету. Суриков и Достоевский - два великих национальных таланта, родственных в их трагическом пафосе».

В нижнем углу картины Суриков начертал черной краской дату - 1881 год и свою подпись. «Утро стрелецкой казни» предстояло показать на девятой выставке Товарищества передвижных художественных выставок. Нахлынувшая простуда, перешедшая в воспаление легких, не позволила Василию Ивановичу поехать в Петербург. Он отправил с поездом свою работу, завернутую в холстяную материю, а хлопоты по ее экспонированию поручил Репину. Илья Ефимович в письме, посланном в конце февраля 1881 года, сообщил о ее доставке: «Сегодня Вашу картину привезли при мне, раскупорили и натянули на подрамок; все благополучно. Восторг единодушный у всех; все бывшие тут в один голос сказали, что надобно отвести ей лучшее место. Картина выиграла; впечатление могучее!» В таких же приподнятых тонах Репин описал просторное помещение, арендованное в доме князя Юсупова на Невском проспекте у Литейного проспекта: «Великолепная квартира: окна высотой более 4 аршин; можно выставить 500 картин». Уставшие участники собрались после развески картин в ресторане на Мойке возле Певческого моста. Они с удовлетворением ощущали растущий профессионализм демократического художественного объединения, оценку деятельности которого дал критик В. В. Стасов: «Выставка эта не только самая большая по числу произведений, из всех девяти, до сих пор состоявшихся, но еще и такая, каких вообще у нас немного было и где ярко блещут все лучшие силы Товарищества передвижников». Иван Шишкин представил эпические пейзажи «Дебри», «Заповедная роща», «Ручей в лесу», Виктор Васнецов показал лирическую «Аленушку». Психологической жизненностью отличались портреты композитора Мусоргского, писателя Писемского, созданные Ильей Репиным. Глава передвижников Иван Крамской при взгляде на них не удержался от восклицания: «Рембрандт и Веласкес вместе!»

Репин отставил в сторону похвалы коллег, ему было важнее добиться одобрения картины вступавшего в их ряды Сурикова. В письме к Павлу Михайловичу Третьякову он делился: «У всех написано на лицах, что она - наша гордость на этой выставке... Решено Сурикову предложить сразу члена нашего товарищества». Меценат и основатель галереи Павел Третьяков приходил к Василию Ивановичу в квартиру на Зубовский бульвар и просил ничего не менять в композиции «Стрельцов». Ценитель живописи непременно хотел получить это полотно в свою коллекцию. 1 марта 1881 года петербургская публика обсуждала на вернисаже каждое произведение. Полярные точки зрения столкнулись возле картины Николая Ярошенко «У Литовского замка», где была изображена курсистка, которая шла вдоль стены петербургской тюрьмы. Художник имел в виду политическое дело Веры Засулич, совершившей покушение на градоначальника Трепова. По требованию цензоров эту картину изъяли из экспозиции, а ее автора отправили под домашний арест. На допросе художник заявил: «Я пишу то, что дает жизнь в данное время и мимо чего равнодушно пройти не могу, а в будущем это занесется в историю».
«Утро стрелецкой казни» тоже вызвало неоднозначные мнения. «Нападают, ярее всех паршивая академическая партия», - не сдержался Репин в письме, адресованном Сурикову. Художник закончил его фразой, содержавшей глубокомысленый подтекст: «Ну, а потом случилось событие, после которого уже не до картин пока...» Споры на выставке передвижников в доме Юсупова внезапно прервались. На набережной канала Грибоедова прогремел глухой взрыв. Сторонники террора - активисты союза народовольцев вынесли неправедный приговор царю, освободившему крестьянство от крепостной зависимости. Заговорщик Гриневецкий следил за поездкой императора по городу. Когда Александр II выходил из кареты, ему под ноги была брошена бомба. Затихший Петербург погрузился в траур, в храмах зажглись поминальные свечи. Они мерцали в оплывах воска, подобно угасавшим огонькам, покрывавшим каплями скорби руки мужчин на картине «Утро стрелецкой казни».


следующая страница »

Суриков был историческим живописцем по призванию, по самой сущности своего таланта. История была для него вовсе не тем костюмированным спектаклем, каким видели ее живописцы-академисты, у которых даже Козьма Минин смахивал на задрапированного в тогу римлянина. Для Сурикова история была чем-то до конца родным, близким и как бы лично пережитым. В своих картинах он не судит и не выносит приговор. Он как бы зовет вас пережить вместе с ним события прошлого, вместе с ним подумать о судьбах человеческих и судьбах народных.


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100