на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Письма Сурикова. Введение Н.А.Радзимовской. Эпистолярное наследие Василия Сурикова

  
» Введение - 2 - 3 - 4 - 5

» Письма Сурикова - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54 - 55 - 56 - 57 - 58 - 59 - 60

» Письма Сурикову - 2 - 3 - 4
Василий Суриков

О последних картинах - «Посещение царевной женского монастыря» 1912 года и «Благовещение» 1915 года - Суриков в своих письмах упоминает редко. В этих упоминаниях не чувствуется того творческого горения, которое прежде сопутствовало процессу его работы над каждой новой картиной. Многие письма начиная с 900-х годов, адресованы Кончаловским. Появление зятя - художника П.П.Кончаловского, любимых внуков внесло в жизнь Сурикова, а, следовательно, в его переписку, новое содержание. Эти письма касаются большей частью семейных интересов, наполнены нежностью и лаской к детям. Суриков активно интересуется творческой работой Кончаловского. В письмах к брату продолжают звучать постоянные мотивы: беспокойство о нем, желание приехать на родину. Он снова делится с Александром Ивановичем мыслями о переезде в Красноярск - видимо, такое желание не оставляло художника до конца жизни. Приходится глубоко сожалеть, что в письмах мы не находим сведений ни об одном из автопортретов, написанных художником, ни о работе над такими выдающимися образцами портретной живописи, как, например, портрет доктора Езерского или «Человек с больной рукой». Сведений о портретах, над которыми работал художник, крайне мало.

Суриков никогда не занимался педагогической деятельностью. В письме 1901 года директору Московского училища живописи, ваяния и зодчества кн. А.Е.Львову, в письме 1908 года брату и других говорится, что художник категорически отказывается от преподавания в Училище, как неоднократно отказывался от профессорства в Академии художеств. «Я... считаю для себя, как художника, свободу выше всего» - это признание очень характерно для Сурикова. Однако в ряде сделанных им критических замечаний художникам С.Д.Милорадовичу и А.Г.Попову сказывается последователь чистяковской системы преподавания. Эти лаконичные указания носят в высшей степени конкретный характер. Интересны также мысли, высказанные им в письме к П.П.Кончаловскому, касающиеся значения опыта монументальной росписи для молодого художника. Большое место в жизни Сурикова занимала музыка, о чем говорят многие строки его писем. Обладая большой музыкальностью, он постоянно ощущал потребность бывать в опере в Петербурге и Москве, несмотря на всю свою занятость работой над картинами и этюдами. Во время заграничной поездки в Милане в театре Ла Скала он слушал оперу Мейербера «Гугеноты». Ярко описано в письме к П.М.Третьякову впечатление, полученное им в Париже от оперы «Генрих VIII» Сен-Санса. Незабываема сила, с какой художник в письме к П.П.Чистякову описывает чувства, охватившие его при звуках «чарующего» органа в соборе Парижской богоматери. Суриков не прошел мимо такого значительного явления в музыкальной жизни, как гастроли Иосифа Гофмана, приехавшего впервые в Россию в 1895 году девятнадцатилетним юношей. Тогда уже художник предсказал пианисту великое будущее. Гитара была другом, любимым инструментом Сурикова, к которому он обращался в минуты отдыха - один или привлекал к участию в домашних концертах своих приятелей - гитаристов. Музыкальность Сурикова своеобразно преломилась в его живописном творчестве, в умении ввести в композицию то «хоровое» начало, которое, по словам В.В.Стасова, роднит эмоциональный строй произведений художника с операми М.П.Мусоргского.

Письма Сурикова позволяют в какой-то мере пройти вместе с ним его творческий и жизненный путь, начиная с юношеских лет, полных радужных надежд и веры в свое призвание художника, до трагических дней угасания жизни. Они содержат много сведений о личной жизни Сурикова. Бессмертным творениям художника в переписке уделено сравнительно немного места. Тем не менее непреходящее значение этих писем в том, что мы узнаем непосредственно, со слов самого художника, о работе его над своими произведениями. Они помогают понять, как его напряженные раздумья претворялись в художественные образы с глубоко философским содержанием, «с затрагивающим смыслом». В исторических эпопеях Сурикова отразилось его понимание народа как движущей силы истории, а также понимание того, что события прошлого, к которым было обращено его творчество, не прошли бесследно для настоящего. В настоящем же он сумел «угадать» - «указание на будущее» (выражение Белинского). Эпоха Сурикова - преддверие революционных бурь - подтвердила, что раздумья художника были направлены по верному пути. Мастер мирового значения, Суриков, прежде всего, сознавал себя русским человеком и национальным художником. В письмах разных лет, по разному поводу, лаконично, но весьма определенно, выражена его любовь к отечественному искусству. Суриков очень хочет, чтобы его земляки-красноярцы осмотрели галерею Третьякова, высоко и верно оценивает деятельность этого собирателя, систематически присутствует на открытии выставок произведений русских художников. Он сожалеет, что музеи Москвы и Петербурга не дают картин на Всемирную выставку в Париж - «так что мир не будет знать, что у нас есть национальное искусство». Сильное, глубокое, волнующее впечатление производят его письма на тему о национальном искусстве, написанные в конце жизни. В этих письмах - забота о народе, для которого создаются произведения искусства. Он пишет, что только после реэкспозиции Третьяковской галереи 1913 года зритель получил возможность «видеть все картины в надлежащем свете и расстоянии».
«Вкусивший света не захочет тьмы» - так заканчивает Суриков свое открытое письмо в редакцию газеты «Русское слово» 31 января 1916 года, написанное им за месяц и шесть дней до кончины. Это письмо - завещание великого художника, тревожащегося о судьбе национальной школы русского искусства, школы, в создание которой вложен его талант и его доля самоотверженного полувекового труда.


следующая страница »

"А как любил Суриков жизнь! Ту жизнь, которая обогащала его картины. Исторические темы, им выбираемые, были часто лишь "ярлыком", "названием", так сказать, его картин, а подлинное содержание их было то, что видел, пережил, чем был поражен когда-то ум,, сердце, глаз внутренний и внешний Сурикова, и тогда он в своих изображениях - назывались ли они картинами, этюдами или портретами - достигал своего "максимума", когда этому максимуму соответствовала сила, острота, глубина восприятия."


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100