на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Сергей Глаголь о Василие Сурикове. Воспоминания современников

  
» Введение - 2 - 3 - 4 - 5

» М.Волошин - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
   8 - 9 - 10 - 11
» Я.А.Тепин - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8
» С.Глаголь - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7
» А.И.Суриков
» И.Е.Репин - 2
» М.В.Нестеров - 2 - 3
» В.П.Зилоти
» А.Я.Головин
» А.Г.Попов
» Д.И.Каратанов
» А.Р.Шнейдер
» М.А.Рутченко - 2
» К.А.Яковлева-Козьмина
» С.Т.Коненков
» Н.А.Киселев - 2
» Я.Д.Минченков - 2 - 3 - 4
» И.Грабарь
» В.Бялыницкий-Бируля - 2
» Н.Б.Северова
» Н.Кончаловская - 2 - 3
» Г.А.Ченцова - 2 - 3 - 4 - 5
» Ю.В.Разумовская
» В.В.Рождественский
Василий Суриков

Наложила свою печать на Сибирь и каторга с ссылкою. По сибирскому тракту все лето рядом с вереницами торговых обозов

«Колодников звонкие цепи
Взметают дорожную пыль».

Остроги с зловещими частоколами, клейменые лица, эшафоты с палачом в красной рубахе, свист кнута и бой барабана, заглушавшего вопли наказываемого, - все это было обычными впечатлениями сибиряка. А рядом - беглые, жуткими тенями скользящие по задворкам в ночной тишине, разбои, грабежи, поджоги, пожары, уничтожавшие целые села…»
Такова была обстановка, в которой протекли детство и юность Сурикова, полные бесшабашного веселья и забав. По мере того, однако, как он рос, забавы, увлекавшие его и товарищей, становились, конечно, все менее и менее невинными, а скоро они стали переходить даже в целые сражения и побоища, что опять-таки было характерным явлением тогдашней сибирской жизни. В городе царили еще старинные кулачные бои, и стенкою на стенку хаживали в большие праздники то горожане на жителей казацкой слободы, то гимназисты на семинаристов и т.п. Юный Суриков был страстным любителем этих боев и не раз даже хаживал с товарищами за атамана. Увлекался он и игрою в снежный городок хотя, впрочем, сам участия в ней не принимал: «Подходящего коня не было», - пояснял художник с нескрываемым сожалением в голосе. Игра эта состояла в том, что всадник скачет узким коридором между двумя сложенными из снегу стенками, налетает на такую же еще более высокую стену из снегу и должен пробить ее конем. По мере того как Суриков мужал, товарищи стали вовлекать его в кутежи и разные дебоши. За одной из застав в Красноярске была слобода, куда великовозрастная молодежь нередко закатывалась кутить на целые ночи.
«Не столько увлекали нас самые кутежи, сколько - та удаль, которая просыпалась при этом, - рассказывал Суриков. - В слободу, бывало, в одиночку и не езди. Попади туда гимназист, когда там кутят семинаристы, или наоборот, все равно незваному гостю грозила такая потасовка, что не всегда даже хватило бы сил ее вынести. Бывало, впрочем, и так, что нарвутся семинаристы на кутящую молодежь из казацкой слободы и шлют гонца за гимназистами. Идите-де вместе казаков вышибать. Побоища эти порою принимали далеко не шуточный характер. Случалось, что наутро кого-нибудь привозили в больницу с вывихом или переломом; бывали случаи, что кто-нибудь платился и жизнью.
Раз и одного из наших убили. Славный малый был, красавец писаный и общий любимец.
Иду я переулком после схватки с казаками. Стараюсь пройти в тени домов, потому что светает и меня могут заметить притаившиеся за углом враги. Вдруг догоняет меня один из товарищей и, задыхаясь, шепчет:
- Стой, не беги, Митю убили. Меня точно ледяной водой облили.
- Где? - спрашиваю, а у самого руки от страха дрожат.
- Да вон, у ворот лежит.
Позабыли мы об опасности, повернули и бежим к месту, на которое указывал товарищ. А враги наши тоже, очевидно, испугались того, что натворили, и разбежались. Нигде никого. Смотрим: у ворот дома одиноко лежит на снегу, беспомощно раскинув руки, Митя, мальчик лет семнадцати. Отблеск зари синеет на снегу, и черным силуэтом рисуется на нем тело убитого. Лицо его мертвенно-бледно и как-то по-новому красиво, а вокруг один за одним тихо сходятся с разных сторон товарищи, и молча, точно боясь потревожить убитого, смотрим мы на него с жутким любопытством. Вот так же лежал когда-то и убиенный царевич Димитрий в Угличе, - пронеслось вдруг в моей голове, и удивительно ярко запомнилась опять вся сцена. Дома утром я даже попробовал ее нарисовать, но рука не слушалась и ни за что не хотела изобразить все таким, каким оно стояло в памяти. В это время я уже много портил и карандашей, и бумаги, и акварельных красок, мечтая сделаться художником».
Василий Иванович задумчиво умолкает на минуту, но затем, стряхнув какие-то мысли, снова рассказывает:
«Однажды и я сам был на волосок от гибели. Ссора с казаками перешла в настоящее сражение, и победа, увы, осталась не за нами. Наши дрогнул и бросились врассыпную, кто куда поспел. Я очутился в узком и темном переулке. Казаки, очевидно, заметили меня, и человек пять-шесть бросились за мною. Что тут делать? Бегу так, что дух захватывает. Вижу: переулок заворачивает вправо, и вдруг - приотворенная калитка. Мигом шмыг во двор, беззвучно запер калитку и стою ни жив ни мертв, навалившись на щеколду. Две-три секунды - и уже слышен топот преследователей. «Неужели заметили и сейчас ворвутся?» - проносится в голове но еще момент, и я слышу, как толпа, тяжело дыша и топоча ногами проносится мимо. А в голове опять мысль: вот так же, вероятно, и Артамон Матвеев, притаившись, стоял и слушал, как бежали мимо двери стрельцы, и, сам не замечая того, я задумался над тем, какое удивительное жуткое настроение создает этот топот мимо бегущей невидимой толпы... Долго пришлось мне тогда простоять, притаившись за калиткой. Наконец все вокруг затихло и светать начало. Выглянул я в переулок - никого. Вышел потихоньку и пошел как ни в чем не бывало, а на перекрестке вижу, что казаки тоже уходят домой, взбираются по крутому обрыву, и темные силуэты их четко рисуются мне снизу на фоне светлеющего предутреннего неба. И опять ярко-ярко запоминается эффект этих темных силуэтов, и опять тщетно стараюсь я дома запечатлеть на бумаге это впечатление».


следующая страница »

Василий Суриков о своих Стрельцах: "Все у меня была мысль, чтобы зрителя не потревожить, чтобы спокойствие во всем было...". В своих картинах он не судит и не выносит приговор. Он как бы зовет вас пережить вместе с ним события прошлого, вместе с ним подумать о судьбах человеческих и судьбах народных. Пожалуй, точнее не ухватишь особенность лучших суриковских картин - ту ненавязчивость, то поразительное соединение наружной сдержанности с глубоким драматизмом содержания, какое их отличает. Нетрудно представить себе, как выглядела бы сцена казни стрельцов в изображении какого-нибудь закоренелого классика-академиста. Сколько было бы тут бурных жестов, развевающихся одежд, воздетых к небу рук, занесенных топоров, громов, молний и прочей театральной дребедени! Ничего этого нет у Сурикова и в помине...


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100