на главную         
Василий Суриков
Суриков Биография Картины Эскизы   Рисунки Хроно   Музеи М.Нестеров Гостевая
Статья Бенуа  Рогинская  Пикулева  Маковский  Островский  Н.Шер  Г.Чурак Ф.Волынский  Арт-сайты
Воспоминания  Волошин  Глаголь  Минченков  А.И.Суриков  Тепин  Репин Кончаловская  Ченцова

Василий Суриков. Биография. Жизнь и творчество

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьая
» Восьмая
   
Однажды, когда В.И. Суриков уже заканчивал Покорение Сибири, к нему в гости пришел издатель Петр Кончаловский с сыном Петром, который увлеченно занимался живописью. Кончаловские были в восторге от картины. Их поразили сплоченность и бесстрашие небольшого отряда Ермака, образ самого народного героя, чья "воля - непреклонная воля, воля не момента, а неизбежности", огромное татарское войско, "человеческий муравейник", точно и выразительно написанный Суриковым. Через некоторое время Суриков с дочерьми приехали в большую и дружную семью Кончаловских, живших, в отличие от Суриковых, открытым домом, где всегда было много талантливых и интересных людей, много молодежи. Ольга Сурикова уже тогда выделила Петра среди трех братьев Кончаловских.
Но никто не мог предвидеть, что через несколько лет Петр войдет в семью Суриковых, станет мужем Ольги и близким человеком для самого Василия Ивановича.
Покорение Сибири Ермаком было закончено в 1895 году. Картина, написанная в единой, очень красивой и благородной колористической гамме, прекрасно передающей атмосферу сумрачного осеннего дня, влажный воздух над Иртышом, была представлена на XXIII передвижной выставке в Петербурге. Выставку посетил сам император Николай II с Александрой Федоровной, который и приобрел картину за сорок тысяч рублей. В это время праздновалось 300-летие покорения Сибири и открытие Транссибирской железной дороги, так что Суриков случайно "попал в точку", оказавшись в неловкой для него роли официального живописца. В том же 1895 году Совет Академии присудил ему звание академика.
В самый разгар торжественных поздравлений и официальных обедов из Красноярска пришло страшное известие о смерти Прасковьи Федоровны Суриковой. Василий Иванович писал в письме брату в Красноярск: "Получил вчера твое скорбное письмо. Чего говорить, я хожу как в тумане. Слезы глаза застилают... Нет ее, нашей мамочки... Я заберусь в угол, да и вою. Ничего, брат, мне не нужно теперь. Ко всему как-то равнодушен стал". Но горе не сломило Сурикова, как то случилось после смерти жены. Он советовал Александру: "Одно, Саша, не давай волю отчаянию. Это и грешно (по нашей христианской вере), да и не поможет. Это я по прежнему своему горю сужу".

  
Переход Суворова через Альпы
Осенью 1895 года Суриков сообщал брату: "Я задумал новую картину писать. Тебе скажу под строжайшим секретом: Переход Суворова через Альпы. Должно выйти что-нибудь и интересное".
Собираясь с духом перед тем, как приступить к новой большой картине, Суриков исполнил иллюстрации к четырехтомному изданию Царская и императорская охота на Руси, в котором участвовали также многие известные художники: Рябушкин, Серов, Васнецов. Суриков долго работал над композицией Суворова. Наконец в 1897 году он приступил непосредственно к самой картине. Верный своему принципу всегда работать с натуры, Василий Иванович с дочерьми выехал на этюды в Швейцарию. Он писал Александру: "Льды, брат, страшной высоты. Потом вдруг слышно, как из пушки выпалит, это значит, какая-нибудь глыба рассыпалась. Эхо бесконечное".
В Москве, под влиянием швейцарских впечатлений Суриков снова и снова работал над композицией, в результате чего картина приобрела вертикальный формат. Художник срезал верх и низ полотна, отчего создается впечатление, что гора уходит бесконечно высоко вверх, а ее склон низвергается в бездонную пропасть. Такую гору должна преодолеть армия Суворова. По замыслу художника войско обрушивается прямо на зрителя, скатываясь с отвесной ледяной горы. "Я очень много думал над этой картиной. Мне хотелось создать образ Суворова как легендарного русского полководца, не знавшего поражений. Его солдаты знали только одно слово: "вперед". Это полководец, о котором и песню сложили, и сказку сказали. Говорите, штыки по уставу не сомкнуты; так ведь все походы Суворова были не по уставу", - так отвечал Суриков всем, кто указывал на недочеты картины: лошадь Суворова перед пропастью горячится, хотя должна идти тихо, штыки у летящих в пропасть солдат не примкнуты, хотя это подвергает опасности жизнь тех, кто следует за ними.
Переход Суворова через Альпы менее совершенен по живописи, чем предыдущие произведения Сурикова. Общий тон слишком глуховат, в картине не достигнуто колористическое совершенство в изображении зимнего пейзажа, какое было присуще Боярыне Морозовой и Взятию снежного городка.
Картина была выставлена на XXVII передвижной выставке в Петербурге в 1899 году и снова, как и Покорение Сибири, случайно попала к официальной дате - столетию альпийского похода Суворова. Картину приобрел император за двадцать пять тысяч рублей, что позволило Сурикову в 1899 году свозить дочерей на Кавказ, а в следующем, 1900 году, - в Италию.

В Италии Суриковы путешествовали по тем же городам, что и в первой поездке с Елизаветой Августовной. Воспоминания о покойной жене тревожили Василия Ивановича, он как бы проверял себя этой поездкой - ушла ли боль? И отвечал себе: ушла, осталась только тихая печаль. И он был счастлив, глядя на веселых и оживленных дочерей.
По возвращении из Италии Елена Сурикова поступила на Высшие женские курсы в Москве, а Ольга занималась музыкой и вела домашнее хозяйство. У девушек появилось много новых знакомых. Время от времени Ольга встречалась с Петром Кончаловским, и отношения между ними перерастали в большое чувство. Василий Иванович ни о чем не догадывался. Он полностью погрузился в XVII век: начал работать над новой картиной Степан Разин.

 Этапы пути:   Первый Второй Третий Четвертый Пятый Шестой Седьмой Восьмой Девятый Десятый

следующая страница »

Рекламный блок наших партнеров:
•  Печать флаеров здесь киев сборными тиражами.

Самое ценное в Сурикове - глубокая правда мистической поэзии. Несмотря на грубость формы, картины Сурикова - магические сны. Такого дара сновидца я не знаю ни в ком из наших художников. Может быть, этим и объясняются его недостатки - ограниченностью вкуса и сознательного умения в сравнении с надсознательною прозорливостью. Уайльд сказал о Браунинге - "он заикается тысячью ртов". О Сурикове хочется сказать: он вдохновенно-косноязычен.


Суриков


Василий Суриков, artsurikov.ru © 1848-2014. Все права защищены. Пишите письма: mail (собака) artsurikov.ru
Копирование или использование материалов - только с письменного разрешения Василия Сурикова


Rambler's Top100