"Суриков умер. От нас ушел в мир иной гениальный художник, торжественный, потрясающий душу талант.
Суриков поведал людям страшные были прошлого, показал героев минувшего, представил человечеству в своих образах трагическую, загадочную душу своего народа.
Как прекрасны эти образы! Как близки они нашему сердцу своей многогранностью, своими страстными порывами!
У Сурикова душа нашего народа падает до самых мрачных низин; у него же душа народная поднимается в горние вершины - к солнцу, свету.
Суриков и Достоевский - два великих национальных таланта, родственных в их трагическом пафосе. Оба они прошли свой земной путь, как великий подвиг.
Прими наш низкий поклон, великий русский художник". (Из некролога Нестерова памяти Сурикова).
"Достоевский сказал, что нет ничего фантастичнее реальности. Это в особенности подтверждают картины Сурикова. Его казнь стрельцов среди насупившейся Красной площади, со зловещим силуэтом Василия Блаженного позади, с мерцающими в утренней мгле жалкими свечками, с процессией искалеченных людей, плетущейся под грозным взором Антихриста Царя, гениально передает весь сверхъестественный ужас начинающейся петровской трагедии. Эпилог ее изображен еще с большей простотой и еще с большей силой: низкая, душная изба, в которой сидит огромный великан Меншиков, окруженный своими несчастными детьми, сильно напоминает «Баню с пауками» Свидригайлова."